Эксклюзивное интервью собкора " Trend а" с министром промышленности и энергетики Азербайджана Натиком Алиевым, принявшим участие в нефтяном форуме в Москве
- На каком уровне находятся российско-азербайджанские отношения в энергетической сфере?
- Вы знаете, я думаю, что и Азербайджан, и Россия идут собственным путем. Это вполне сформировавшиеся страны в своей энергетической политике, своей стратегии, своей концепции. Где-то эти стратегии и концепции сходятся, имеют общие принципы, а где-то интересы расходятся. Но это не должно никого смущать. Потому что Азербайджан на протяжении уже 12 лет четко реализует свою концепцию, которая связана прежде всего с задачей обеспечения энергетической безопасности собственной страны. Что для этого нужно? Прежде всего это увеличение добычи нефти, наращивание запасов углеводородов, применение новых технологий, разработка новых месторождений, налаживание транспортных путей и множество других факторов. Я уже не говорю об охране окружающей среды, безопасности, надежности и т.д. То есть это четко сформулированные принципы стратегии Азербайджана, которые сегодня выполняются.
Во-вторых, нельзя сравнивать такую державу, крупную страну и по запасам, и по добыче нефти и газа, как Россия, предположим, с Азербайджаном. Россия играет более доминирующее положение в мировом энергетическом обеспечении, безопасности и т.д., как источник, в том числе и углеводородных ресурсов. Поэтому Россия более ориентирована на Европу. И в последнее время мы чувствуем и видим, что стратегия меняется - Россия пытается активно войти в рынок Европы.
Азербайджан сегодня, в отличие от России с ее огромными углеводородными запасами и потенциалом добычи нефти газа, во всяком случае меньше, но тем не менее играет определенную роль уже не только в обеспечении энергетической безопасности своей страны и региона, в котором он находится, но и с точки зрения более глобальных процессов, которые сегодня происходят, а, в частности, это поставка нефти и газа Каспийского региона, то есть, не только своих собственных ресурсов. Но Азербайджан претендует сегодня и на роль не только экспортера, но и транзитной страны Каспийского региона, который сегодня рассматривается как альтернативный источник энергетических ресурсов для Европы и для мира. И Азербайджан играет здесь ведущую роль, так как у Азербайджана на сегодня очень развитая инфраструктура. Азербайджан - единственная страна, которая на протяжении последних лет именно реализовала свою политику и сумела добиться тех моментов, о которых я уже говорил - и увеличения добычи нефти, и прироста запасов углеводородов, и налаживания транспортных путей, и диверсификации, то есть Азербайджан развил свою инфраструктуру не только в производственной сфере.
Что касается возрождения многих наших заводов, основных фондов, то я имею в виду наши крупные плавучие буровые установки, платформы, крановые суда, трубоукладчики, суда снабжения, заводы по бетонированию труб и т.д. Создав эту инфраструктуру и превратив их в центр по освоению ресурсов Каспийского региона, Азербайджан тем самым поднялся над своими собственными локальными задачами и превратился не только в региональный, но уже и в мировой центр, который сегодня имеет огромное значение. Поэтому стратегии разные, а с Россией мы в этом отношении можем только сотрудничать.
Я считаю, что мы должны находить общие интересы, общие направления сотрудничества. И в своем выступлении на нефтяном форуме здесь, в Москве, я говорил о том, что сегодня усложняются задачи по поиску и разведке, разработке, добыче нефти и газа. Сегодня все труднее и труднее становятся сами условия, сегодня мы идем на большие глубины, сталкиваемся с резким ростом капитальных затрат и себестоимостью добычи одной тонны нефти, мы сегодня имеем огромные потери при добыче, транспортировке и переработке нефти. На эти вопросы я обратил особое внимание в своем докладе, и мне было очень приятно заметить, что все последующие докладчики говорили об актуальности именно этих задач, говорили о коэффициенте нефтеизвлечения. Это свидетельствует о том, что мы все мыслим одинаково и сегодняшние проблемы, которые есть у России, есть и у Азербайджана, и наоборот. Поэтому объединить эти усилия не только в производстве, но и в науке, соединить производство и науку и выработать правильные концептуальные решения этих проблем - конечно же, это большая, огромная задача, и здесь и российские, и азербайджанские нефтяники могут многое сказать и сделать.
- Насколько активно, на Ваш взгляд, российские компании участвуют в Азербайджане? Ожидаются ли еще какие-либо совместные проекты с ними, в частности, с "ЛУКОЙЛ"?
- Азербайджан хочет активно работать и сотрудничать с российскими компаниями, которые представляют крупную державу, нашего крупнейшего соседа. В этом отношении Азербайджан всегда приветствовал любые предложения и всегда тщательно и серьезно относился к любым поставленным серьезным задачам или контрактам, соглашениям, каким-то совместным исследованиям по разведке и разработке и т.д. Начиная с 1994 года эти интересы соответствовали друг другу, и "ЛУКОЙЛ" принял участие во многих наших глобальных проектах, в том числе по "Азери-Чираг-Гюнешли", "Шахдениз" и т.д., и с самого начала - в разработке инфраструктуры. Потом мы подписали контракт по Д-222 ("Ялама"). Потом подписали "Зых-Говсаны", от которого "ЛУКОЙЛ" отказался, посчитав его экономически нерентабельным и указав, что надо решать кое-какие проблемы, касающиеся охраны окружающей среды, экологии и т.д. То есть, со стороны Азербайджана сегодня нет никаких препятствий.
Азербайджан не может сам предлагать какие-то проекты, а та или иная компания должна сама для себя определить свое поле деятельности, свой интерес к этому, учитывая свою сегодняшнюю структуру, финансовые возможности, производственный и научный опыт и т.д. Поэтому если бы "ЛУКОЙЛ" предлагал бы какие-то новые варианты или проекты, я думаю, что Азербайджан с удовольствием рассмотрел бы их.
Сегодня "ЛУКОЙЛ" работает на "Шахденизе", будет продолжать разведку на блоке "Ялама" под условным названием Д-222, пробурил одну скважину, сейчас идет интерпретация тех данных, которые были получены и в результате сейсморазведки, и в результате бурения первой скважины. На основе этого будет определено местоположение второй скважины, которое сегодня четко должно быть определено, потому что от этого будет зависеть результат всего проекта. Я думаю, что сотрудничество с "ЛУКОЙЛ" во всех направлениях у нас достаточно активное.
- Располагаете ли Вы информацией о том, когда "Транснефть" будет готова ввести банк качества нефти в порту Новороссийск для сепаратной отгрузки азербайджанской нефти из порта?
- Постановку вопроса считаю немного некорректной. Мы никогда изначально не рассматривали вопрос о том, чтобы азербайджанская нефть в своем первоначальном, оригинальном виде транспортировалась через систему "Транснефти". И этого вообще и в принципе не может быть. Всегда речь шла о корректировке цен за счет качества нефти путем создания банка качества. То есть каждая нефть должна была быть "Транснефтью" определена по ее параметрам, по ее спецификации, по ее качеству и по отношению ко всем сортам, которые сегодня транспортируются "Транснефтью". Все равно они будут смешиваться в общей трубе, т.е. как сегодня продается из Новороссийска смешанная нефть, так и будет продаваться, потому что отдельно транспортировать нефть Азербайджана, нефть Казахстана, нефть Уренгоя или нефть из Перми невозможно. Труба одна. Другое дело, что путем банка качества данных можно изменять коэффициенты в пользу той нефти, которая является более высококачественной или более ценной на рынке. Вот этого "Транснефть", к сожалению, пока не сделала, хотя разговоры об этом идут давно.
- Как Вы думаете, есть ли у России возможность присоединиться к проекту Баку-Джейхан?
- Я хочу внести ясность и напомнить предысторию проекта. Баку-Тбилиси-Джейхан - это трубопровод, который построен для азербайджанской нефти, т.е. исходя из сегодняшнего потенциала по увеличению добычи нефти он и строился. Он проектировался на 50 миллионов тонн нефти в год либо 1 миллион баррелей в сутки и этого 1 миллиона баррелей в сутки мы достигаем в 2008 году. Т.е. фактически нефтепровод будет заполнен полностью. Там нет места в принципе ни для кого. Другое дело, что если кто-то хочет присоединиться, т.е. воспользоваться этим средством, этим путем и транспортировать свою нефть на Средиземное море в порт Джейхан для дальнейшей продажи, то тогда должны быть заключены соответствующие соглашения между компанией ВТС и потенциальным грузоотправителем, потенциальным собственником нефти, который желает ее транспортировать, об обязательствах поставщика и его юридической гарантии. И с другой стороны, вопрос рассмотрения возможности для расширения нефтепровода. Это возможно, подключение каких-либо других крупных пос
тавщиков может произойти, но только на одном условии - для этого потребуется расширение ВТС.
Теоретически такие возможности есть, можно расширить ВТС сегодня с 1 миллиона баррелей в сутки до 1,8 миллионов баррелей, но для этого нужны капитальные вложения. Для того, чтобы делать эти капитальные вложения, либо сама компания ВТС, либо совместно с новым потенциальным партнером должны заключить соглашение, для этого нужны взаимные обязательства. Без этого вопрос остается на уровне разговоров.
- Есть ли в планах Азербайджана заключение новых контрактов в энергетической сфере?
- В принципе нет. ГНКАР успешно работает. Кстати, недавно было пересмотрено соглашение по "Зых-Говсаны", было подписано новое соглашение. Других каких-то проектов я не знаю.
И считаю, что в этом отношении необходимо выверить еще раз свою нефтяную политику. Подписаны многие соглашения, многие из них оказались, может быть, с точки зрения иностранных компаний неудачными в том смысле, что, пробурив разведочные скважины, по одной скважине на каждой структуре, они ушли из этих проектов. В какой-то степени можно сказать, что это были неудачные для них проекты. Но я так не считаю, потому что одной скважиной разведать месторождение - это просто удача. Это очень большая удача, когда хватает только одной скважины. Обычно любое месторождение требует более длительного времени разведки, поиска, количества пробуренных скважин, интерпретации постоянно имеющейся геолого-географической базы, материалов и т.д. Это кропотливая работа, в результате которой успех, в конечном счете, достается именно настойчивым компаниям. Если нет настойчивости в поисках и разведке - то это так, пробурили, ничего не обнаружили и ушли. Так не получится. Поэтому ГНКАР надо пересмотреть сегодня свою концепцию, свою политику по разведке и освоению новых месторождений.
Сейчас ситуация изменилась. Если раньше, в 1994 году, у ГНКАР, и в целом у Азербайджана, не было своих средств, не было финансов, не было капитальных вложений, были слишком высокие риски транспортировки, не было создано инфраструктуры и т.д. Мы были вынуждены пригласить иностранных инвесторов и совместно осваивать месторождения. Но я думаю, что сегодня политика меняется. В настоящее время высокие цены на нефть и большие доходы, высокая рентабельность проектов - и в этих условиях ГНКАР вправе уже сегодня составлять свою собственную программу освоения месторождений. И только там, где слишком большие риски и финансовые капитальные затраты, которые сама нефтяная компания не сможет взять на себя, конечно, там она может приглашать партнеров.