БАКУ /Trend/ - Саммит Центральная Азия - Республика Корея, открывшийся 16 сентября в Сеуле, стал для Туркменистана новым этапом экономического сотрудничества с Южной Кореей. В ходе государственного визита Президента Сердара Бердымухамедова стороны подписали 13 двусторонних соглашений и меморандумов, включая соглашение о взаимной защите инвестиций, а также договоренности в сферах железнодорожного транспорта, судостроения, строительства новых городов, водного хозяйства, искусственного интеллекта и науки.
Экономическая составляющая стала одной из ключевых тем саммита и на региональном уровне. Президент Республики Корея Ли Чжэ Мён, выступая по итогам встречи с лидерами пяти стран Центральной Азии, призвал расширять сотрудничество не только в торговле сырьем, но и по всей цепочке создания добавленной стоимости - от освоения ресурсов и их переработки до совместного производства высокотехнологичной продукции. Одновременно Сеул подтвердил курс на углубление партнерства с Центральной Азией в энергетике, инфраструктуре, технологиях и цепочках поставок.
Для Туркменистана эта повестка выглядит особенно показательной. Подписанные соглашения совпадают с теми направлениями - транспортом, промышленностью, технологиями и инвестициями, - которые в последние годы последовательно занимают все более заметное место во внешнеэкономическом курсе Президента Сердара Бердымухамедова. Поэтому нынешний саммит имеет смысл рассматривать в более широком контексте - как очередное звено в формировании долгосрочной стратегии страны по укреплению своих позиций в качестве энергетического, промышленного и транзитного центра региона.
При этом более заметная практическая отдача подобных инициатив проявляется именно сейчас. Как ранее отмечал Trend в аналитической статье «Внутри инвестиционного цикла Туркменистана: как турецкие подрядчики формируют новую фазу экономического роста», страна вступает в новый инвестиционный цикл, отправной точкой которого стало начало четвертой фазы освоения месторождения Галкыныш - одного из крупнейших газовых месторождений мира. В апреле 2026 года Turkmengaz и CNPC подписали соглашение о строительстве новых объектов, которые позволят дополнительно перерабатывать до 10 млрд кубометров газа в год. Масштаб такого проекта создает мультипликативный эффект для всей экономики: растет спрос на строительные работы, промышленное оборудование, инженерные решения, транспортную инфраструктуру и логистику. В такой среде международные соглашения начинают приобретать иной практический смысл - иностранные компании получают возможность участвовать не только в отдельных контрактах, но и в более масштабном цикле модернизации экономики.
Если посмотреть на нынешний пакет договоренностей через призму уже существующего корейского присутствия, становится заметно, что многие обозначенные в Сеуле направления имеют практическую основу. Южнокорейские компании уже много лет участвуют в развитии туркменской промышленности, прежде всего в газохимии, инфраструктуре и машиностроении. Одним из наиболее известных примеров остается газохимический комплекс в Киянлы, построенный консорциумом во главе с Hyundai Engineering при участии LG International (ныне LX International), где производятся полиэтилен и полипропилен.
Это сотрудничество не ограничилось уже реализованными объектами. В 2024 году Hyundai Engineering подписала новые договоренности с Turkmengaz по дополнительному освоению месторождения Галкыныш и восстановлению полимерного завода, а объем потенциальных заказов оценивался примерно в $6 млрд. Тем самым корейские компании продолжают работать именно в тех сегментах, которые получают дополнительный импульс в рамках нового инвестиционного цикла Туркменистана.
Однако именно транспортное направление позволяет увидеть связь между промышленным сотрудничеством и задачей превращения Туркменистана в транзитный узел. В мае 2026 года в Туркменистане был введен в эксплуатацию сухогруз Gadamly - первое полностью построенное в стране судно такого типа. Его строительство на Балканском судостроительном и судоремонтном заводе велось совместно с южнокорейской компанией Koryo Shipbuilding Industry Technology Co., Ltd. Корейские специалисты участвовали в передаче технологий и подготовке местных кадров. Судно дедвейтом 6 100 тонн может перевозить до 240 контейнеров по 20 тонн.
В мае Gadamly совершил первый рейс в Азербайджан, а сейчас работает на регулярной линии между портами Туркменбаши и Баку. Таким образом, корейская технология фактически была встроена в реальный транспортный маршрут, связывающий туркменский берег Каспия с азербайджанской транспортной инфраструктурой. Туркменская сторона также планирует ввести второй сухогруз - Menzil, строительство которого ведется при участии тех же корейских партнеров.
Именно поэтому показательным стало то, что накануне саммита Президент Южной Кореи Ли Чжэ Мён отдельно связал потенциал Туркменистана с его географическим положением. Он заявил, что богатые ресурсы страны могут стать основой для отраслей с высокой добавленной стоимостью, а ее территория - новым узлом логистики и торговли. В ходе переговоров с Президентом Сердаром Бердымухамедовым стороны также согласились, что концепция «Возрождение Великого Шелкового пути» может стать новым двигателем роста, соединяющим Центральную Азию с Каспийским морем.
В этом контексте маршрут сухогрузного судна Gadamly показывает, как отдельный промышленно-технологический проект может становиться элементом транскаспийской транспортной системы. Для Туркменистана Баку в этом отношении имеет принципиальное значение: азербайджанская сторона развивает Бакинский порт и железнодорожную инфраструктуру, а также другие элементы коридора Восток-Запад, который проходит из Центральной Азии через Каспий и Азербайджан и далее в Грузию, Турцию и Европу, таким образом связывая Азию с Европой. Азербайджан прямо указывает, что развитие этого маршрута создает возможности для выхода Туркменистана и других стран Центральной Азии на европейские и мировые рынки.
Таким образом, корейское участие в туркменском судостроении представляет наглядный пример того, как промышленная кооперация может служить основой для перехода к сотрудничеству в сфере транспортной инфраструктуры, а затем и в международной логистике. Именно эта последовательность позволяет рассматривать нынешний корейско-туркменский диалог как часть формирования маршрута, в котором Туркменистан выступает связующим звеном Центральной Азии с Каспием, Азербайджаном и далее с европейским направлением.
Однако рассматривать происходящее в Сеуле только через призму двусторонних отношений Туркменистана и Южной Кореи было бы недостаточно. Для Ашхабада нынешний саммит стал очередным элементом формата C5+1, в котором пять стран Центральной Азии получают возможность одновременно обсуждать экономические, технологические и транспортные вопросы с крупными внешними партнерами. Самыми показательными и схожими по контексту рассматриваемых вопросов были саммиты и встречи в формате C5+1, организованные с участием США, Японии, а сейчас уже и Кореи.
За последний период такая модель последовательно развивалась по нескольким направлениям. На первом саммите «Центральная Азия - Япония» в Токио в декабре 2025 года отдельный блок был посвящен транспортной и цифровой связности. В итоговой декларации лидеры подчеркнули необходимость расширять доступ Центральной Азии к международным рынкам и поддержали развитие Транскаспийского международного транспортного маршрута как инструмента усиления связности региона и его выхода на мировые рынки. Одновременно стороны договорились развивать сотрудничество в области искусственного интеллекта и цифровых технологий. Более подробно стратегию действий Японии в Туркменистане Trend описывал в своей статье «Инвестиционный курс Сердара Бердымухамедова: роль японского бизнеса».
Американское направление развивалось вокруг несколько иной комбинации интересов. В рамках C5+1 в начале сентября 2026 года в Ашхабаде обсуждались расширение сотрудничества пяти центральноазиатских стран с США в области критических минералов, торговли и транспорта, а проведенный 15-16 сентября семинар был посвящен искусственному интеллекту, цифровизации, кибербезопасности, спутниковой связи и центрам обработки данных. Это показывает, что даже при различии конкретных приоритетов - от минерально-сырьевых цепочек до цифровой инфраструктуры - центральным элементом взаимодействия остается подключение региона к международным экономическим и технологическим цепочкам.
Корейский саммит выглядит следующим звеном в той же цепочке. Сеул делает акцент на сочетании промышленного потенциала Центральной Азии с корейскими технологиями, инвестициями и производственными компетенциями. По итогам первого саммита стороны договорились развивать совместные цепочки создания стоимости в сфере критических минералов и энергетики, а также расширять сотрудничество в промышленности, искусственном интеллекте, науке и технологиях. При этом в Сеуле создан и отдельный механизм встреч министров промышленности стран Центральной Азии и Кореи.
Для Туркменистана значение такой последовательности состоит в том, что страна действует одновременно по нескольким внешним направлениям, привлекая различные компетенции под задачи собственного развития. При этом формат C5+1 дает каждой стране Центральной Азии дополнительную площадку для продвижения своих интересов в регионе с совокупным населением около 80 млн человек. Речь идет не о создании единого рынка в институциональном смысле, а о том, что региональная площадка позволяет представлять общие инфраструктурные, ресурсные и экономические возможности пяти стран как взаимосвязанное пространство.
Именно здесь совпадают интересы Туркменистана и его внешних партнеров. Для США, Японии и Южной Кореи Центральная Азия становится пространством, где можно одновременно работать с ресурсами, промышленностью, технологиями и новыми транспортными маршрутами. Для Туркменистана эти партнерства позволяют последовательно привлекать инвестиции, технологии и опыт, необходимые для реализации курса страны в условиях начала нового инвестиционного цикла. А развитие связей через Каспий добавляет к этой системе еще один важный элемент - выход Центральной Азии через Туркменистан и Азербайджан к транспортной инфраструктуре, ведущей далее на европейские рынки.
В этом смысле саммит в Сеуле можно рассматривать как замыкающую точку нынешнего этапа работы Туркменистана по формированию новой экономической и транзитной конфигурации. Страна последовательно привлекала инвестиции, технологии и промышленную экспертизу, одновременно развивая собственную производственную базу и инфраструктуру, необходимую для выхода на международные транспортные маршруты. Теперь эти направления начинают соединяться в единую цепочку, в которой промышленное развитие создаёт значительные объемы грузопотоков, технологии обеспечивают их эффективность, а развитие каспийского транспортного звена и партнерство с Азербайджаном открывают путь к рынкам далее на запад.
Для Ашхабада следующий вызов заключается в том, чтобы этот накопленный потенциал начал работать как единая система. Реализация новых промышленных проектов должна формировать достаточный объем грузов, развитие портов и флота - обеспечивать их движение через Каспий, а международные партнерства - создавать устойчивый поток инвестиций и технологий. При последовательной реализации этой модели нынешний инвестиционный цикл может стать основой для закрепления Туркменистана в качестве транзитного звена, связывающего Центральную Азию через Каспий с европейским направлением.
