БАКУ /Trend/ - Двадцать седьмого июля, когда фронт огня стоял в пятнадцати километрах к югу от Бордо, жители Жиронды придумали то, до чего не додумались ни министры, ни депутаты Национального собрания. Они потребовали переименовать департамент. Название предложено конкретное - «Украина». Обращение подписывают жители, выборные лица, пожарные, лесники, а адресовано оно правительству и парламенту в торжественной форме; логика авторов убийственна - политически и бюджетно проще получить миллиарды, когда тебя зовут «Украина», а не «Жиронда».
Проверим их арифметику по официальным бумагам, а не по эмоциям. Министерство вооруженных сил в годовом докладе парламенту сообщило: с 24 февраля 2022 года по 31 декабря 2024-го Франция израсходовала на поддержку Украины 8,6 миллиарда евро. Кильский институт дает по состоянию на 28 февраля 2026 года 7,91 миллиарда - при этом по доле ВВП Франция лишь тринадцатая, 0,3 процента. Возьмем самую скромную цифру. Разделим на 62 миллиона - оценочную стоимость одного самолета-амфибии. Получится около ста тридцати «Канадэров». У Пятой республики их двенадцать. Летают, в лучшие дни, пять.
Ирония дописала сюжет сама. Тушить французские сосны слетелись чужие экипажи - от Португалии до Турции, включая Украину, Румынию, Словакию, Чехию, Хорватию, Швецию, Германию и Швейцарию. Держава, четверть века читавшая континенту лекции о стратегической автономии, гасила собственный пожар руками тех, кого привыкла опекать и учить.
Сарказм аквитанских лесников оказался точнее любой парижской передовицы: огонь обнажил не дефицит воды, а иерархию приоритетов - вещь куда более горючую.
Сводка лета читается как фронтовое донесение. Пламя вспыхнуло 22 июля у коммуны Сомос; к утру 26-го оно прошло 42 тысячи гектаров и двинулось на агломерацию Бордо, а министр внутренних дел Лоран Нуньес признал: пожар создавал собственный ветер и распространялся хаотично. Задействовали 2,5 тысячи огнеборцев, полторы тысячи военных, 18 воздушных судов и еще 1,2 тысячи полицейских и жандармов на эвакуации. Вывезли 220 тысяч человек - по формулировке самого Нуньеса, вероятно, крупнейшая эвакуация мирного времени в истории страны. Масштаб цифр раздавит любую риторику: из одного только Мериньяка вывезли 78 тысяч жителей, из Сен-Медар-ан-Жаль - 33 тысячи, из Эзина - 24,8 тысячи, сгорели 198 домов, 84 пожарных получили ранения в Жиронде.
Глава департамента Жан-Люк Глейз сказал то, что в Елисейском дворце произносить не любят: пожарных не хватает не только в Жиронде, их не хватает во всей Франции. Спустя девять дней катастрофа не кончилась: вечером 31 июля площадь оставалась прежней - 42 тысячи гектаров, огонь так и не был локализован, медицинскую помощь получили 264 пожарных, а из 240 километров кромки пожара особого закрепления требовали 88, из которых обработать успели 49.
Теперь о самолетах, вокруг которых закипела настоящая политическая война. Флот состоит из двенадцати «Канадэров», забирающих воду с водоема, и восьми Dash, заправляемых на земле.
Пилоты говорят прямее министров. Эрик Дюран из профсоюза летного состава уточнил: в пятницу боеспособны были пять машин, в субботу - семь, остальные стояли на техобслуживании; командир звена Грегори Пра пожаловался, что на один пожар выходят патрули из двух самолетов, чего категорически недостаточно. Ответ главы МВД 15 июля достоин хрестоматии политического цинизма: французская авиация «одна из самых эффективных в Европе», полемика «совершенно стерильна», а с арендованными бортами флот насчитывает «около сорока» единиц.
Стерильна? Двадцать восьмого октября 2022 года, представляя план борьбы с лесными пожарами, президент обещал заменить все двенадцать амфибий и довести парк до шестнадцати к концу мандата. Генеральная дирекция гражданской безопасности признала: ни один аппарат не будет поставлен раньше 2028 года.
Еще в мае 2023 года правительство отвечало депутатам, что состояние портфеля заказов «делает нас пессимистами» насчет 2027 года, а в июне 2025-го - что поставка «контрактно причитается в 2028-м». Вдумайтесь в абсурд: пожары 2026 года тушат самолетами, которых не будет и в 2028-м.
Параллельно шла экономия, и счет предъявлен с точностью до евро. Депутат от Национального объединения Жюльен Лимонжи заявил в Национальном собрании, что правительство Габриэля Атталя аннулировало свыше 50 миллионов евро кредитов гражданской безопасности, вынудив государство отказаться от двух дополнительных «Канадэров». Сенатский доклад добавил перл бюджетной мысли: аренда четырех легких Air Tractor обошлась казне в 6,2 миллиона евро за сезон, тогда как Словения купила четыре такие машины немногим дороже восьми миллионов.
Память о «желтых жилетах» жжет Елисейский дворец сильнее аквитанских сосен. Семнадцатого ноября 2018 года на дороги и кольцевые развязки вышли 282 тысячи человек - пик, которого движение больше не повторило. Поводом стал топливный налог, причиной - арифметика кухонного стола: бензин, счета, кредит. Дальше идет хроника, которую в приличном обществе вспоминать не любят: 2448 раненых манифестантов и 1797 пострадавших силовиков по данным МВД, 24 выбитых глаза и пять оторванных кистей по подсчету журналиста Давида Дюфрена, 12 908 выстрелов из травматических гранатометов, 12 107 задержаний, около двух тысяч приговоров, из которых 40 процентов - реальные сроки. Одиннадцать человек погибли.
Бруно Ле Мэр оценил экономический ущерб до 0,2 пункта ВВП, порядка 4,5 миллиарда евро; только четвертый квартал 2018 года стоил стране 0,1 пункта роста. Макрон отступил, отменил налог, выложил около десяти миллиардов социальных уступок и запустил «большие национальные дебаты» - терапию словом вместо лечения.
Симптом сняли, болезнь оставили. Счет предъявлен той же кассой семь лет спустя: долг - 3536 миллиардов евро, 117,5 процента ВВП, дефицит - 5,1 процента, второй в еврозоне, расходы - 57,2 процента ВВП, рекорд ОЭСР, при пятидесяти двух годах дефицита подряд. Держава, разучившаяся выбирать между всем и главным, платит по рейтингу: 23 процента довольных президентом против 77 недовольных.
Держава, арендующая по цене покупки, - держава, у которой отсутствует не флот, а голова. Фон известен: по данным Insee, к концу первого квартала 2026 года госдолг достиг 3536,1 миллиарда евро, или 117,5 процента ВВП, прибавив за квартал 75,6 миллиарда.
Дефицит 2025 года - 5,1 процента ВВП, второй по величине в еврозоне после бельгийского. Расходы - 57,2 процента ВВП, абсолютный рекорд ОЭСР, при пятидесяти двух годах дефицита подряд, считая с 1974-го. Государство, тратящее больше всех в развитом мире, не наскребло на два самолета за четыре года. Вот вам вся философия французского бюджета в одной строке.
Из Баку картина видна с беспощадной ясностью. Париж годами объяснял Южному Кавказу, что такое стандарты, ответственность и ценности; французский парламент штампует резолюции о нашем регионе с производительностью типографии; депутаты, ни разу не бывавшие в Карабахе, выносят вердикты о судьбе его земель и его людей. Та же держава за четыре года не сумела купить два борта для спасения собственных лесов и собственных граждан.
Оружие Еревану уходило стремительно - «Цезари», «Мистрали», радары, бронемашины, - с фанфарами, пресс-релизами и позированием на камеру. Спрошу без обиняков: какую безопасность гарантирует клиенту государство, у которого из двенадцати пожарных самолетов поднимаются в воздух пять? Экспорт морали дешевле экспорта компетентности - вот подлинная формула французской внешней политики, и лето 2026 года вывело ее на дневной свет.
Колониальное измерение довершает портрет, причем цифрами, а не метафорами. Май 2024-го в Новой Каледонии: свыше тысячи предприятий разграблено или сожжено, 35 тысяч рабочих мест уничтожено, потери оценены в 2,2 миллиарда евро. Погибли четырнадцать человек; ВВП архипелага рухнул на 13,5 процента, отброшенный к уровню 2013-2017 годов.
Причина бунта - продавленная из Парижа разморозка избирательного корпуса, то есть решение центра, за которое расплачивалась периферия. Бакинская инициативная группа не первый год документирует эту пропасть между риторикой и практикой, вызывая раздражение, но не возражения по существу. Огонь под Бордо всего лишь перенес отработанный алгоритм в метрополию: обещание, экономия, бедствие, поиск виновных. Впервые французский департамент ощутил себя колонией собственного государства - и понес петицию о переименовании.
Виновных ищут яростно, до выборов апреля 2027 года остается менее восьми месяцев. Марин Ле Пен вышла из судебного тупика ровно тогда, когда небо над Аквитанией почернело. Седьмого июля апелляционный суд Парижа подтвердил ее вину в растрате государственных средств в 2009-2016 годах и назначил 45 месяцев лишения права избираться, из них 30 условно, плюс три года лишения свободы, один из которых с электронным браслетом.
Вечером того же дня в прямом эфире TF1 она объявила о выдвижении, а генеральный прокурор Мари-Сюзанн Ле Кео подтвердила: кампанию Ле Пен начнет без браслета, поскольку кассация приостанавливает исполнение приговора. Партия, чей депутат сегодня клеймит урезание кредитов гражданской безопасности, годами голосовала за сокращение тех же расходов. Лицемерие, отлитое в предвыборный лозунг и покрытое лаком.
Левый фланг зеркалит правый с той же самоуверенностью. Жан-Люк Меланшон предлагает перекроить страну в «экорегионы» и возвести экологическую республику, апеллируя к Робеспьеру - фигуре, чей вклад в республиканскую традицию измеряется, мягко говоря, не только декретами. Проект Шестой республики со всевластием парламента подается как лекарство от паралича, хотя французская история возражает грубо и наглядно: обе парламентские республики завершились авторитарными развязками - Наполеоном III в 1851 году и де Голлем в 1958-м.
Референдум, который лидер «Непокоренных» намерен сделать главным инструментом власти, оба этих деятеля использовали ровно для того, чтобы власть удержать. Ле Пен тянется к тому же рычагу - ради конституционного закрепления «национального предпочтения», отменяющего право почвы.
Социология фиксирует результат двойной осады с холодной точностью. Барометр Odoxa-Mascaret дает Жордану Барделла 32 процента в первом туре, Эдуару Филиппу - 17 при обвале на четыре пункта за два месяца, Меланшону - 16, а во втором туре Барделла обходит Филиппа со счетом 52 на 48, полностью перевернув расклад двухмесячной давности.
Глава Odoxa Гаэль Слиман предупреждает: за год до выборов рейтинги совпадают с реальностью примерно в половине случаев. Оговорка честная, вектор бесспорный. Опрос IFOP 16-17 июля: Макроном довольны 23 процента французов, недовольны 77.
Июльский барометр Ipsos bva ставит рядом две вещи, которые стоит читать вместе: рейтинг президента - 21 процент, а первое место среди политиков, чье избрание вызвало бы наибольшее удовлетворение, занимает Марин Ле Пен, на фоне рекордной жары и взлетевшей экологической тревоги. Центр сжимается, фланги наливаются силой, а президент, обещавший похоронить крайности, вырастил их обе.
Директор Ipsos Брис Тентюрье ставит диагноз без анестезии: французам кажется, что политики поглощены междоусобицей вокруг 2027 года, пока их собственные тревоги не занимают никого.
Премьер Себастьен Лекорню выразился резче, предупредив об отвращении граждан к нагромождению эго, оторванных от реальности. Судите сами: страна вывозит четверть миллиона человек из-под огня, а столица делит будущие кресла и выясняет, кто виноват в том, что самолеты прилетят через два года после выборов.
Вот подлинный сюжет этого лета - не про климат и даже не про авиацию. Пятая республика задумана де Голлем как машина решений: сильный президент, быстрое действие, государство, которое может. Жиронда предъявила миру государство, которое обещает. Расстояние между двумя этими глаголами и есть трещина, в которую с двух сторон вбивают клин Ле Пен и Меланшон.
Пирокумулонимб не рождается на пустом месте - ему нужны сухой лес, накопленное тепло и ветер. Французская политика заготовила все три компонента: выжженное доверие, спрессованное раздражение, партии, разучившиеся договариваться.
Гасить такой пожар референдумами и новыми конституциями поздно, тушат его компетентностью, а ее в бюджете на 3,5 триллиона долга не нашлось.
Нам на Южном Кавказе эта драма преподает урок дороже любых парижских резолюций: величие государства измеряется не громкостью, с какой оно поучает соседей, а тем, способно ли оно за четыре года купить себе два самолета. Ответ Жиронда получила в дыму - и отнесла его в парламент в виде петиции.
