БАКУ /Trend/ - 3-5 ноября в Ашхабаде пройдет Международная конференция и выставка по развитию строительного, промышленного, химического и энергетического секторов Туркменистана (CIET 2026). Она объединит более 800 делегатов из более чем 55 стран, включая представителей государственных структур, международных инвесторов, финансовых институтов, промышленных предприятий и технологических компаний. Программа предусматривает проведение двусторонних встреч в форматах B2B и B2G, предоставляющих зарубежным компаниям возможность напрямую взаимодействовать с туркменскими государственными структурами и предприятиями, оценивать инвестиционный потенциал страны и прорабатывать перспективы коммерческого сотрудничества.
На этом фоне Ашхабад принимает представителей двух стран, чьи отношения находятся в центре международной повестки, - Ирана и США. 2 ноября в туркменскую столицу прибыл министр иностранных дел Ирана Сейед Аббас Арагчи во главе делегации, включающей дипломатических, экономических и парламентских представителей. В тот же период запланирован визит в Ашхабад помощника госсекретаря США по делам Южной и Центральной Азии С. Пола Капура: согласно сообщению американской стороны, с 2 по 9 ноября он посетит Ашхабад и Лондон, а в Туркменистане проведет встречи с представителями деловых кругов для обсуждения возможностей расширения американских инвестиций и коммерческой деятельности. В частности, практическим шагом станет бизнес-миссия Совета США-Туркменистан, запланированная на 4-5 ноября и организованная в координации с Госдепартаментом США на фоне ежегодных двусторонних консультаций. Таким образом, оба визита приходятся на период проведения CIET, где иностранным компаниям предоставляется площадка для переговоров с туркменскими государственными структурами и потенциальными партнерами.
Экономическая составляющая иранского визита прослеживается не только в заявленной повестке переговоров Арагчи. Еще 28 октября в Ашхабаде заместитель министра иностранных дел Туркменистана Ахмет Гурбанов встретился с заместителем министра иностранных дел Ирана по экономической дипломатии Хамидом Ганбари. Стороны обсудили развитие торгово-экономических связей, а также взаимодействие в энергетике и промышленности. В свою очередь, во время встречи глав внешнеполитических ведомств 2 ноября стороны рассмотрели двустороннее сотрудничество наряду с региональными и международными вопросами. Для Тегерана Туркменистан представляет значение как соседний рынок и партнер в энергетике и трансграничной логистике, а также как участник транспортных маршрутов, связывающих Центральную Азию с Ираном и далее с Персидским заливом.
Американская активность в Туркменистане также приобрела более системный характер. В мае в Вашингтоне была учреждена Туркмено-американская ассоциация делового сотрудничества (TABCA), а ее первый бизнес-форум объединил более 50 компаний двух стран, представлявших логистику, электронную торговлю, информационные технологии, образование, консалтинг и сферу услуг. В том же месяце в штаб-квартире Международного валютного фонда состоялось мероприятие, посвященное экономическому развитию Туркменистана и перспективам расширения торгово-инвестиционного взаимодействия с США. В нем участвовали более 80 представителей, включая послов двух стран, представителей Госдепартамента и Министерства торговли США, Всемирного банка, МВФ, деловых объединений и частного сектора. Отдельным политическим сигналом стало состоявшееся 29 мая в Белом доме обсуждение между госсекретарем США Марко Рубио и главой МИД Туркменистана Рашидом Мередовым: стороны затронули торгово-экономическое сотрудничество, энергетику, транспортную связанность и диверсификацию маршрутов экспорта туркменского газа.
Интерес Вашингтона не ограничивается двусторонними отношениями с Ашхабадом. В рамках формата C5+1 США развивают взаимодействие со всеми пятью государствами Центральной Азии, рассматривая региональные вопросы энергетики, транспортной инфраструктуры, критически важных минералов, цифровых технологий и привлечения инвестиций. На встрече министров иностранных дел стран Центральной Азии и госсекретаря США, прошедшей 19 октября в Самарканде, эти направления вошли в повестку деловых сессий. Для американской стороны Туркменистан в этом контексте важен как потенциальный участник более широких региональных проектов - прежде всего в энергетике, транспортной связанности и диверсификации торговых маршрутов.
Совпадение визитов представителей Ирана и США с проведением CIET 2026 приобретает дополнительное дипломатическое измерение на фоне продолжающегося американо-иранского противостояния и усилий по поиску путей его урегулирования. Публичные заявления руководства обеих стран в последние дни свидетельствуют о сохранении дипломатического трека, несмотря на жесткую риторику и сохраняющийся риск дальнейшей эскалации. Отвечая 31 октября на вопрос журналистов о ходе переговоров с Ираном, президент США Дональд Трамп заявил: "Они проходят хорошо". При этом он добавил, что иранская сторона, по его оценке, "заключает сделку, а затем отступает", и заключил: "Они хотят заключить сделку. Посмотрим, удастся ли им это". Госсекретарь США Марко Рубио также подтвердил продолжение контактов, отметив: "Переговоры идут по нескольким направлениям; они фактически никогда не прекращались. Активные контакты продолжаются - в одних случаях напрямую, но чаще через посредников. Президент предпочитает решать любые возникающие в мире проблемы дипломатическим и мирным путем, если это возможно". Таким образом, американская сторона публично подтверждает, что переговоры продолжаются, в том числе через посредников, и заявляет о предпочтительности дипломатического урегулирования, хотя это не снимает разногласий между сторонами.
Со стороны Ирана президент Масуд Пезешкиан 2 ноября на встрече с губернаторами и мэрами крупных городов заявил: "Мы пытаемся решить проблему путем диалога; в этом вопросе верховный лидер также предоставил правительству определенные полномочия". Глава МИД Ирана Аббас Арагчи, комментируя дипломатические усилия в ходе визита в Ашхабад, сообщил о продолжающихся интенсивных контактах через катарских и пакистанских посредников. "Мы озвучили наши конкретные условия и представили подготовленный план. Теперь все зависит от того, насколько возобладает политическая рациональность на американской стороне и будет ли готовность выбрать разумный путь дипломатии", - заявил министр. Таким образом, обе стороны публично подтверждают сохранение возможностей для дипломатического урегулирования, хотя их позиции относительно условий и последовательности дальнейших шагов остаются существенно различными.
На этом фоне Ашхабад оказывается в центре совпадающей по времени активности двух государств, отношения которых остаются крайне напряженными. Статус постоянного нейтралитета Туркменистана, его географическое положение и накопленный опыт участия в многосторонних дипломатических форматах позволяют рассматривать страну как потенциально значимую площадку для регионального дипломатического взаимодействия. Такая роль получила дополнительное политико-правовое оформление в Ашхабадской декларации, принятой 12 декабря 2025 года на международном форуме по случаю 30-летия постоянного нейтралитета Туркменистана. В пункте 11 документа участники поощрили эффективное использование территорий нейтральных государств для проведения мирных переговоров и урегулирования конфликтов, а также отметили предложение Туркменистана создать на своей территории Палату посредничества во имя мира под эгидой ООН. Аналогичный подход закреплен в третьем оперативном пункте резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 79/274 от 21 марта 2025 года. Вместе с тем документ ООН предусматривает, что предложение о создании такой Палаты еще должно пройти рассмотрение государствами-членами и системой Организации. Это формирует международную нормативную основу для возможной посреднической роли Ашхабада. Вопрос о том, может ли совпадение визитов получить практическое дипломатическое продолжение, остается открытым.
Значение возможного дипломатического урегулирования выходит далеко за пределы американо-иранских отношений. Одним из главных факторов глобального воздействия конфликта остается ситуация вокруг Ормузского пролива - ключевого маршрута поставок нефти и сжиженного природного газа. По данным Международного энергетического агентства, в 2025 году через него проходило в среднем около 20 миллионов баррелей нефти и нефтепродуктов в сутки, что составляло примерно четверть мировой морской торговли нефтью. Через пролив также транспортируется около 19% мировых поставок СПГ. Последствия перебоев уже отражаются на глобальных энергетических рынках: 2 ноября глава Национальной нефтяной компании Абу-Даби (ADNOC) Султан Ахмед Аль-Джабер заявил, что с начала кризиса мировые нефтяные запасы сократились почти на миллиард баррелей, а стоимость транспортировки и логистики выросла с 5% до 30% стоимости барреля. Он отметил, что таким образом, дальнейшая эскалация способна усилить давление не только на энергетические рынки, но и на международную торговлю, производственные цепочки и инфляцию.
Поиск дипломатических механизмов урегулирования при этом не ограничивается Катаром и Пакистаном, через которых в настоящее время поддерживаются контакты между Вашингтоном и Тегераном. Оман, ранее принимавший прямые американо-иранские переговоры, сохраняет заинтересованность в посреднической роли. Одновременно активизировалась дипломатическая линия Китая: 2 ноября председатель КНР Си Цзиньпин обсудил ситуацию с султаном Омана Хайсамом бен Тареком, а глава китайского МИД Ван И провел отдельные встречи с представителями Ирана и Саудовской Аравии, призвав стороны искать политическое решение. Пекин также объявил о предстоящей поездке своего специального посланника в Иран, Оман и Саудовскую Аравию. Расширение числа дипломатических каналов показывает, что урегулирование кризиса рассматривается как задача, затрагивающая интересы широкого круга государств. В этом контексте нейтральный статус Туркменистана и его готовность предоставлять площадку для возможных мирных переговоров могут представлять дополнительный дипломатический ресурс.
Таким образом, предположение о том, что совпадение визитов американской и иранской делегаций в Ашхабад может иметь дополнительное дипломатическое измерение, основано на совокупности обстоятельств: продолжающихся контактах Вашингтона и Тегерана через посредников, активизации международных усилий по поиску выхода из кризиса, а также закрепленной международными документами роли Туркменистана как нейтрального государства, готового содействовать мирному диалогу. При этом речь не обязательно должна идти о прямой встрече представителей двух стран в туркменской столице: потенциальные контакты могли бы осуществляться через туркменскую сторону или других посредников, даже если американская и иранская делегации не находятся в Ашхабаде одновременно. Разумеется, никаких подтверждений подобным контактам пока нет, и совпадение визитов само по себе не доказывает наличия такой договоренности. Тем не менее возникает закономерный вопрос: может ли Ашхабад, принимающий в эти дни представителей двух государств на фоне продолжающихся дипломатических усилий, стать еще одним каналом для поиска путей деэскалации американо-иранского противостояния?
